Богиня света - Страница 48


К оглавлению

48

Артемида поморщилась, когда нить, все еще связывавшая ее со смертной, натянулась. Это было совсем легкое давление, как крошечный камешек, попавший в мягкую туфлю... Поначалу он вызывает всего лишь небольшое раздражение, но если его не вытряхнуть, он начнет злить не на шутку.

Богиня разочарованно вздохнула. Прямо сейчас она все равно ничего не могла сделать. Она не могла ворваться туда, где занимался любовью ее брат, и потребовать объяснений — почему это он оказался недостаточно романтичен? Это наверняка не поможет делу. Артемида повертела в руке тонкий бокал с мартини. Ну, еще рановато. Возможно, к утру Аполлон сумеет сделать то, что требуется этой глупой смертной, и удовлетворит ее романтические бредни. А до тех пор бессмысленно размышлять об этом. Надо отвлечься.

Она хитро глянула на молодого сатира, молча сидевшего рядом. Он определенно был весьма красивым существом.

— Милый, — промурлыкала она, и уши сатира буквально подскочили, развернувшись в ее сторону. — Помнишь, как это было возбуждающе — когда ты преследовал меня в воздухе?

— Разумеется, богиня, — с жаром откликнулся сатир. — Может пройти целая вечность, а я этого все равно не забуду.

— Я пока что не готова вернуться на Олимп. Заплати за нашу выпивку, а потом давай-ка снова вернемся в тот чудесный театр. Тебе следует попрактиковаться в воздушной погоне, и на этот раз, возможно, ты получишь истинное вознаграждение, когда наконец поймаешь меня.

Она провела кончиками пальцев по его мускулистой руке, и его оленьи глаза округлились.

— Моя жизнь принадлежит тебе, богиня, — ответил он.

— Именно на это я и рассчитываю, — пробормотала Артемида себе под нос, когда сатир бросился к официанту.


Глава шестнадцатая


Ох, чертово проклятье! Она совсем забыла о презервативе. И не только в самый первый раз, а и во второй тоже. И в третий. Памела закатила глаза. Что за идиотка. Ну как она могла забыть? Ведь она, несмотря на смущение, купила упаковку «Троянс» в подарочном киоске гостиницы сразу после того, как сделала педикюр. И как хорошо, что она не пожалела времени на этот самый педикюр! Фебус ласкал и целовал ее ноги, даже облизывал пальцы. Памеле стоило только подумать об этом, и коленки у нее тут же ослабели.

Сосредоточься, приказала она себе. Целование ног и использование презерватива не имеют друг к другу никакого отношения. Или имеют?

Легкое движение справа привлекло ее внимание. Памела повернула голову и посмотрела на Фебуса. Он был так прекрасен... Когда она не видела его, она вполне могла думать о нем как об обычном красивом мужчине. Но потом бросала на него взгляд — и понимала, что в нем нет ничего обычного. Вообще ничего.

Ее тело все еще пылало от его ласк. Ей бы ощущать себя измученной и уставшей от избытка секса. Но она чувствовала себя прекрасно. Она была ленивой, немножко сонной и очень, очень сытой.

Но все равно она забыла о презервативе.

— Я чувствую, что ты хмуришься, — сказал Фебус, не открывая глаз.

— Это невозможно, — возразила она, заставляя себя улыбнуться. — И в любом случае, я не хмурюсь.

Все так же не открывая глаз, Фебус сказал:

— Ну да, уже нет. — Потом он открыл глаза и повернул золотую голову так, чтобы смотреть прямо на Памелу. — С добрым утром, сладкая Памела.

— Я ночью совсем забыла о презервативе. — Памела вспыхнула. — И утром тоже.

Лоб Фебуса сморщился.

— Презерватив? — Он с трудом повторил незнакомое слово.

— Да, — подтвердила она, с каждой секундой краснея все сильнее.

Она схватила простыню, невероятно смятую после ночных гимнастических упражнений, завернулась в нее и отправилась в ванную комнату.

— Ну, ты знаешь — презерватив, предохранение, резинка. Я ведь не принимаю таблетки или что-то в этом роде. Ты же врач. И не мне объяснять тебе, как легко я могу забеременеть.

Значит, презерватив — это нечто такое, что не позволяет смертным женщинам беременеть? Как интересно! Хотя Аполлон не думал, что такая штука может помешать богу внедрить свое семя в лоно смертной, пожелай он иметь от нее ребенка. Но Аполлон не сделал Памелу беременной. Он потянулся всем телом, улыбаясь. Хотя ему бы это понравилось... но только не раньше, чем она узнает, кто он таков, и не согласится провести с ним всю свою жизнь.

— Ты не могла забеременеть от нашей любви, Памела, — сказал он.

Она высунулась из ванной, держа в руке зубную щетку.

— Ты что, сделал вазэктомию?

Аполлон понятия не имел, о чем она говорит, но на всякий случай кивнул и улыбнулся.

— А, ладно. Это хорошо. — Памела исчезла на мгновение за дверью ванной, но тут же появилась снова, все так же держа зубную щетку. — Ну а как насчет... э-э...

Она запнулась, внезапно почувствовав себя ужасно глупой. Она была так откровенна с этим мужчиной, как ни с кем и никогда прежде, включая бывшего мужа, так почему же следующий вопрос заставил ее заикаться? Кроме того, Фебус врач, черт побери!

Памела сделала новую попытку:

— А как насчет болезней, что передаются половым путем?

Золотые брови сошлись у переносицы.

— У меня нет никаких болезней.

— Ох, отлично. То есть и тут все хорошо. У меня их тоже нет. Ладно...

Она в третий раз скрылась в ванной комнате, чувствуя себя полной идиоткой. Открыв воду, она захлопнула дверь.

Аполлон прислушивался, как Памела плещется в ванной. Ему стоило больших усилий не отправиться к ней прямо сейчас. Ему хотелось сдернуть с Памелы простыню и снова заняться с ней любовью; он бы вошел в нее и смотрел бы в ее дивные медовые глаза, пока снова не увидел бы в их глубине отражение своей собственной души. Аполлон вздрогнул, при мысли о Памеле чресла начали тяжелеть... Время, напомнил он себе... у них будет сколько угодно времени, чтобы заниматься любовью все годы, что они проведут вместе. Аполлон закрыл глаза и облегченно вздохнул. Нет, совсем не из-за ритуала нимф Памела желала его. Ведь если бы это было так, ее желание иссякло бы уже после первого акта любви. Но такого определенно не произошло — наоборот, страсть Памелы все возрастала и возрастала. И она заснула в его объятиях, держа его за руку. И даже во сне постоянно старалась прижаться к нему потеснее. Аполлон обожал ее за это, и еще это его удивляло. Никогда прежде он не нежничал с женщинами после секса — ну разве что ему хотелось повторить сексуальную игру. А вот с Памелой он чувствовал себя совсем иначе. Ему действительно хотелось, чтобы она постоянно была рядом, хотя они и не занимались любовью в эти моменты.

48